Маяковский и города Союза

Продолжатель традиции трубадуров и менестрелей

26 августа 1927 года Владимир Маяковский телеграфировал из Ялты в Москву название дописанной поэмы «Хорошо!». «Это – Октябрьская революция, отлитая в бронзу», - так охарактеризовал поэму нарком просвещения Анатолий Луначарский, услышав её на редакционном собрании журнала «Новый Леф».

Маяковский написал её чуть больше, чем за полгода. Вообще, 1927 год в жизни поэта часто сравнивают с «болдинской осенью» Пушкина. В январе начал выходить возрождённый журнал поэтов левого фронта – «Новый Леф». За этот год Маяковский написал 70 стихотворений, 20 статей и очерков, 3 сценария и, собственно, поэму «Хорошо!».

При этом писалось всё преимущественно в дороге. Полгода Маяковский провёл в разъездах по Союзу и загранице. Посетил четыре десятка городов, где дал свыше сотни выступлений. Порой, в день проходило несколько штук.

«Вторая работа ― продолжаю прерванную традицию трубадуров и менестрелей. Езжу по городам и читаю», - писал поэт. Накопленные впечатления поэт позже отразил в стихотворении «По городам Союза». Вот несколько интересных зарисовок из его поездок.

Путь до дурака в Самаре

В Самаре Маяковский выступал два вечера подряд. Второй проходил в зале заседания местного рабфака. Несмотря на ажиотаж вокруг выступлений все были настроены по отношению к поэту доброжелательно.

«Да что этот Маяковский о себе возомнил? Ему же до дурака – два шага!» - воскликнул один из зрителей. Литератор спустился со сцены и направился в сторону недовольного. Подойдя вплотную подытожил: «Вы ошибаетесь, не два, а, как оказалось, четыре!». После чего выдал тому 30 копеек – стоимость входного билета на своё выступление.

Вторичные кудри в Нижнем Новгороде

В Нижнем Маяковского пригласили на собрание литературной группы «Молодая гвардия». Молодые литераторы ожидали, что он выступит с докладом о литературе. Вместо этого поэт попросил почитать ему их собственные стихи.

«Ты скажи кудрявому поэту, любишь иль не любишь ты его…» - декламировал один из «молодогвардейцев».

Дослушав, Маяковский стащил с него кепку и обнаружил под ней лысую голову. «Ну зачем же вы, зачем пишете о кудрявом поэте? – упрекнул Маяковский. – Раньше, до вас, так писали, а вы повторяете».

Раки витебского завода имени Бебеля

Приехав в Витебск, поэт решил прогуляться по городу. На глаза ему попалась вывеска. На ней были раки, кружка с пенным напитком и подпись: «Завод им. Бебеля». Маяковский усмехнулся, а позже, в бильярдной, то и дело что-то записывал в записную книжку. В том же году вышло стихотворение «Пиво и социализм», начинавшееся строками:

«Блюёт напившийся.

Склонился ивой.

Вулканятся кружки,

пену пепля.

Над кружками

надпись:

«Раки

и пиво

завода имени Бебеля».

Хорошая шутка!

Недурно сострена!

Одно обидно

до боли в печени,

что Бебеля нет, —

не видит старина,

какой он

у нас

знаменитый

и увековеченный».

Затерявшийся в казанской толпе

В Казани Маяковский должен был выступать в театре. У входа собралась огромная толпа. Прорываясь внутрь разбили стеклянную дверь. Зал переполнен, время начинать. Поэта нет. Разыскивать пошли с милицией.

Оказалось, что Маяковского зажали в толпе. Освобождённый поэт был возбуждён и несколько помят. Начав выступление, он поднял голову и от удивления открыл рот, увидев, что с верхнего яруса над партером нависают человеческие гроздья.

К слову, это был второй визит поэта в Казань. Прежде он был здесь за 13 лет до этого в составе трио футуристов. Тогда их приняли не столь позитивно, а после пророчили, что этих «молодых людей в жёлтых кофтах хватит не более как на две недели».

Пензенское гостеприимство Маяковского

В своих поездках Маяковский не всегда придерживался исключительно запланированного расписания. Если его просили выступить где-нибудь дополнительно, поэт часто соглашался.

В Пензе с такой просьбой обратились рабочие корреспонденты. Свободного времени у поэта уже не было совершенно, поэтому он предложил собраться этим же вечером прямо здесь, в гостинице.

В назначенный час к номеру поэта пришло около полусотни рабкоров… Принесли дополнительные стулья, на которые садились по двое, битком заняли диваны. Большинство расселось прямо на полу. Посреди этого импровизированного «квартирника» стоял Маяковский и отвечал на их вопросы до самого отъезда в театр.