Сергей Довлатов: зависть Воннегута, тоска по СССР и встреча с Платоновым

Сегодня исполняется 80 лет со дня рождения Сергея Довлатова. Он позиционировал себя не столько писателем, сколько рассказчиком. Разница, отмечал Довлатов, в том, что писатель озабочен тем, для чего живут люди и как им следует жить. Рассказчик же, по его мнению, описывает, как они живут. Всё литературное творчество Довлатова – именно такое жизнеописание, в котором центральная фигура – он сам, и происходящее вокруг него. Вот несколько любопытных моментов из биографии писателя.

Встреча с Платоновым

Сергей Довлатов родился в 1941 году. Его отец – театральный режиссёр – был в эвакуации в Новосибирске. Беременную мать незадолго до родов перевезли из Ленинграда в Уфу. Именно здесь появился на свет и провёл первые месяцы жизни будущий писатель.

Однажды мама повезла его в коляске на прогулку. Навстречу шёл «некрасивый и грустный» мужчина, который неожиданно попросил у неё разрешения ущипнуть младенца. Десятилетия спустя Довлатов описал эту встречу в книге «Ремесло», где утверждал, что тем прохожим был писатель Андрей Платонов.

Фирменный стиль

В последние годы творчества Сергей Довлатов создал для себя искусственное ограничение. Он старался писать так, чтобы все слова в предложении начинались с разных букв. Благодаря такому подходу, его стиль становился особенно узнаваемым, а тексты фонетически звучали приятнее. Но главной причиной этого ограничения было другое. Писатель объяснял, что оно помогает ему работать более дисциплинированно и избегать бессодержательного многословия.

Зависть и восторг

Официально публиковать работы Довлатова начали в США. После эмиграции он стабильно издавал по книге в год, публиковался в газетах и журналах. В частности, его рассказы напечатал журнал The New Yorker, на страницах которого публиковали лишь ещё одного русского писателя – Владимира Набокова. Да и американцам не всегда удавалось там напечататься. В частности, Курт Воннегут написал Довлатову, что родился в этой стране, воевал за неё, но так и не удостоился чести попасть в «Нью-Йоркер». Впрочем, ниже он отмечал несомненный довлатовский талант и хвалил его рассказ.

Не дождался признания

А вот на родине Довлатова не печатали ещё долго. Именно тот факт, что его книги не хотели издавать в Советском Союзе, стал главной и, по сути, единственной причиной, по которой писателя решил уехать из страны. Первый официальный сборник Довлатова вышел в России через полгода после его смерти. Незадолго до этого ему говорили, что в Петербурге его рассказы знают наизусть, а сам он – очень популярен. «Я знаю, что я популярен, - ответил Довлатов. – Поздно».

Русский на чужбине

Довлатов не был активным критиком советских властей и, в общем-то, всю жизнь сторонился политики. Не было и ярко выраженных гонений в его адрес. Как и перспектив, что его книги будут изданы в СССР. Но уехав в Штаты, писатель не стал чувствовать себя там «своим» и отличался от других представителей творческой эмиграции. Не поносил родину, тосковал по ней. Писал на русском языке, на английском так, толком и не начал говорить. «Я гораздо более русский человек, чем казалось, - обнаружил он. – Не дай тебе Бог узнать, что такое жить в чужой стране, пусть даже в такой сытой и прекрасной, как Америка».